В гостях у Рушевых
Как я уже писал в предыдущем посте, после школьного музея мы небольшой компанией отправились в гости к маме и тёте Нади Рушевой. Стены небольшой комнаты увешаны семейными фотографиями. На одной из них – совсем ещё молодая Надина мама (Наталья Дойдаловна) снята во время танца. Я сразу вспомнил один из самых удивительных и динамичных Надиных рисунков – танец Шехерезады. Мне показалось, что в этом рисунке многое – от матери. Наталью Дойдаловну называют первой балериной Тувы того времени, хотя в субботнем разговоре она скромно поправила, что была лишь одной из первых. Выйдя замуж, родив в Туве дочь и переехав впоследствии с мужем в Москву, Наталья Дойдаловна ушла из балета, устроилась работать в одном из физических институтов (кажется, МИФИ). Но думаю, что маленькая Надя всё-таки видела мать танцующей.



Когда мы сели пить чай, я спросил Зою Анатольевну (тётю Нади), учил ли отец Надю рисовать. "Нет", - ответила она – "не учил, и не учил по принципиальным соображениям". Этого же не советовали ему делать и друзья-художники. Да и как можно развивать воображение у ребёнка, который всё, читаемое ему, тут же воплощает на бумаге, который довоображает мир книг своей собственной фантазией, да так, как не приходило в голову никому до неё. Сколько поколений людей разных культур и народов читало греческие мифы. И только Надина фантазия дополнила мир кентавров сначала кентаврисами, а затем и кентаврятами. И примеров таких немало.


На самом деле, задавая вопрос, я, конечно же, всё это понимал. Я понимал, что научить живописи человека, рисующего в 12 лет так, как никто на свете, невозможно. Меня интересовало скорее, когда и как обучал отец её не искусству, а самой технике рисунка. Ведь кто-то должен был научить её правильно держать карандаш, разводить краски и т.п. Но уточнять вопрос я уже не стал. Вопрос – это ведь скорее импульс для начала разговора, для пробуждения воспоминаний и ассоциаций. Зоя Анатольевна, начав говорить, рассказала много интересного. Я старался ничего не пропустить.



Отец Нади (Николай Константинович), конечно же, много занимался ей безотносительно живописи. Удивительно, но он читал ей вслух не только тогда, когда дочь ещё не умела читать, а вплоть до 17 лет. А Надя любила во время чтения рисовать, т.е. тут же воплощать воображаемый мир на бумаге. Общеизвестно, что Рушева не пользовалась ластиком. Всё, что ей не нравилось, она просто комкала и выбрасывала. Отец же нередко подбирал эти "мусорные" рисунки, разглаживал и сохранял. Его логика понятна. То, что сегодня кажется мусором, особенно творцу, завтра может показаться бесценным шедевром. Отвлекаясь, скажу, что мне сразу вспомнилась история со строительством танцплощадки в Истре лет 20 назад, когда, роя котлован, нечаянно разрыли "помойную яму" Степана Полубеса. К тому моменту, когда осознали, какую ценность имеют эти черепки, они были уже в большой степени растасканы. А ведь сегодня искусство ценинного изразца утеряно и помойка лучшего мастера 17-го века действительно является сокровищницей. Так что Николай Константинович был абсолютно прав.

Ещё несколько интересных моментов из области взаимоотношений отца и дочери. Когда Надя не хотела ехать в Артек, отец сказал ей, что в школе решат, что она зазналась. Это возымело действие. А ведь известно, какое сильное влияние оказала на Надю и её творчество эту поездка. Кстати, это была и единственная её работа на заказ (Надю привлекли к сотрудничеству в стенгазете). Интересно, сохранились ли эти стенгазеты? Вряд ли. Кто мог знать тогда, кто мог предвидеть, что рисунки Нади – это "драгоценные вина", что это своего рода ценинные изразцы 20-го века.

Многих волнует, как могла сложиться судьба одарённой художницы. Надя хотела стать мультипликатором. И это её желание вполне понятно. Достаточно вспомнить тот самый "танец Шехерезады" или "Адама и Еву", где движение передано несколькими едва уловимыми движениями карандаша или ручки. Но мне ближе точка зрения Николая Константиновича, который, хотя и не мешал планам дочери, считал это решение не самым удачным. Он опасался, что работа мультипликатором и затянет рутиной, и свяжет руки канонами. Отец считал, что Надино призвание – быть иллюстратором книг. Не знаю, как всё сложилось бы, но мне его доводы кажутся разумными. Не многим удаётся передать движение статическим рисунком. Но кому удаётся, лучше заниматься живописью. Мультипликация такой дар могла снивелировать. Надя могла просто раствориться среди тех, кто достигал бы такого же динамического эффекта не живописной, а анимационной техникой. Впрочем, кто знает? Может быть, появились бы совершенно удивительные мультфильмы, которые мы сейчас даже вообразить себе не можем.

Занимался ли отец с Надей живописью, вопрос не главный. Главное – это колоссальное духовное влияние родителей на дочь. Беседы, вопросы и ответы, чтения, работа отца, танцы матери, просто атмосфера взаимной любви в семье – всё это формировало Надю как художницу. Родители воспитывали и примером. Отец с дочерью, например, ходили помогать строителям школы, в которой Надя потом училась и которая теперь носит её имя. Да и учебное влияние несомненно было. В прошлый раз я рассказывал про существование парного пейзажа, который отец и дочь писали масляными красками в Коломенском. Хотя писали из одной точки, в пейзажах есть отличия. У Нади отсутствует дерево на переднем плане, да и мазок потоньше. Мне кажется, Надя создавала мир не таким, каким он был, а таким, "каким он долженствовал бы быть" (цитата из Тредиаковского). Недаром она почти никогда не рисовала ушей, считая, что они людей уродуют. Недаром она изобразила не упоминавшийся в романе перстень на руке Мастера. Как потом оказалось, именно такой перстень носил Булгаков. Я далёк от мистического восприятия мира, но множество таких примеров породило представление о ясновидении художницы.

Главным в посещении квартиры Рушевых были не общие разговоры и воспоминания, столь интересные для меня. К Надиным родственником приходил заинтересовавшийся представитель от одного из издательств. Воспоминания Николая Константиновича, как я уже писал в прошлом посте, до сих пор не изданы. Из суеверных соображений я не буду писать об этой части беседы, т.к. очень хочу, чтобы такая книга увидела свет. И если это наконец произойдёт, обязательно сообщу в своём журнале.

Все фотографии к этому посту сделаны, обработаны и любезно мне предоставлены scheddi.